Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Он обернулся к ней, на губах играла грустная, обреченная улыбка.

— Чтобы запереть сущность оборотня, нужна не просто красивая магическая безделушка. Сосуд должен обладать колоссальной емкостью. Это должен быть первозданный накопитель идеальной чистоты, способный впитать тьму и не расколоться. Например, Сердце Звезды. Или Слеза лунного дракона, заключенная в чистейший природный бриллиант, не тронутый гоблинской ковкой. Вещи, которых не существует уже сотни лет, легенды из сказок барда Бидля… Понимаешь? У нас просто нет такого предмета.

Лилит замерла.

Ее правый, фиолетовый глаз расширился, а идеальная осанка вдруг стала жесткой, как натянутая струна. Она перестала дышать.

— Слеза… лунного дракона? — почти одними губами прошептала она.

— Да, — Римус печально пожал плечами. — Абсолютная чистота. Только она способна удержать скверну ликантропии. Но такие реликвии потеряны во времени. Так что, как видишь…

Он не договорил.

Холодная, невозмутимая Лилит Кроули, которая всегда соблюдала личные границы и двигалась с грацией призрака, вдруг сорвалась с места. Она схватила опешившего Римуса за запястье мертвой, стальной хваткой. Ее пальцы были ледяными.

— Лилит? Что… — Люпин попытался отстраниться, но девочка с неожиданной для ее хрупкого телосложения силой потянула его на себя.

— Идем! — резко скомандовала она. В ее глазах горел лихорадочный, дикий огонь. — За мной, быстро!

— Куда?! Лилит, отпусти…

Но она не собиралась его отпускать. Не обращая внимания на его сопротивление, Лилит потащила Люпина прочь с террасы, через темный холл и вверх по центральной лестнице, туда, где за запертыми дверями старого кабинета хранилась самая большая тайна ее семьи.

Она тащила его по темным коридорам с такой яростной решимостью, что Римус, всё еще ослабленный близостью полнолуния и выбитый из колеи её словами, едва поспевал за ней. Двери отцовского кабинета распахнулись от небрежного взмаха её свободной руки и тут же с глухим стуком захлопнулись за их спинами, отсекая от остального спящего дома.

Лилит отпустила запястье Люпина и бросилась к глухой стене за массивным дубовым столом.

— Лилит, послушай, это безумие… — попытался воззвать к голосу разума Римус, тяжело дыша.

Но она его не слушала. Девушка прижала обе ладони к темным панелям и быстро, безостановочно зашептала заклинание на древнем диалекте Северного Братства. Камень дрогнул. Стена бесшумно растворилась в воздухе, открывая скрытую нишу, окутанную сложной паутиной защитных чар. Лилит не раздумывая сунула руки прямо в магическое плетение, которое обожгло бы любого чужака до костей, и извлекла оттуда небольшую, ничем не примечательную шкатулку из черного дерева.

Она развернулась и подошла к Римусу. Щелкнул замок.

В полумраке кабинета вспыхнуло мягкое, пульсирующее серебристо-голубое сияние. Оно было настолько чистым и пронзительным, что тени по углам комнаты мгновенно растворились.

Римус сделал неверный шаг назад, словно от удара. Внутри шкатулки, на бархатной подушечке, лежал граненый алмаз. Он был абсолютно прозрачным, не тронутым ни резцом, ни гоблинским молотом, но внутри него, словно живая, перекатывалась и сияла густая, перламутровая капля. От камня исходила первозданная, успокаивающая мощь.

Слеза лунного дракона. Абсолютная пустота.

Ноги оборотня подкосились. Он рухнул на колени прямо на персидский ковер, не в силах оторвать взгляд от невозможного, мифического сокровища, о котором читал лишь в древних легендах.

— Этого не может быть, — прошептал Римус пересохшими губами. Его руки дрожали так сильно, что он вынужден был опереться о пол, чтобы не упасть. — Лилит… Это же наследие твоего рода. Бесценная реликвия. Ты не можешь… Это стоит больше, чем всё поместье!

Лилит опустилась на колени прямо напротив него. И в этот момент её непробиваемая ледяная маска, которую она носила с таким пугающим достоинством, треснула и разлетелась вдребезги.

— Вещи не имеют цены, если они лежат в темноте! — её голос сорвался, прозвучав надломленно и отчаянно. Из её гетерохромных глаз хлынули слезы. Она не пыталась их скрыть или стереть. Пятнадцатилетняя девочка, на чьи плечи легло слишком много смертей, смотрела на него с обезоруживающей мольбой. — Моя семья мертва, Римус! Этот камень — просто холодная, бесполезная память! А вы — живы! Я не хочу хоронить еще и вас! Я не позволю тьме сожрать того, кто стал мне дорог!

Римус издал звук, похожий на сдавленный стон. Отчаяние, благородство и вековое смирение со своим проклятием — всё это рухнуло под тяжестью искренних, горячих слез этой девочки. Он протянул дрожащие руки и осторожно, словно величайшую драгоценность, взял шкатулку.

Слезы хлынули из его глаз, оставляя мокрые дорожки на изможденном, сером лице. Оборотень плакал, прижимая шкатулку к груди, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Надежда, которую он задушил в себе пятнадцать лет назад, сейчас обрушилась на него с силой приливной волны.

Лилит плакала вместе с ним, впервые за долгое время позволяя себе быть просто живым человеком, которому до боли страшно терять близких.

Когда они вернулись в малую гостиную, Сириус всё так же сидел в кресле, мрачно уставившись в потухающий камин. В его руке был зажат наполовину пустой бокал с огневиски.

Римус шагнул через порог. Его глаза были красными, но в них горел такой яркий, неистовый свет, какого Блэк не видел со времен их юности в Хогвартсе. Люпин молча подошел к столу и поставил на него открытую шкатулку.

Сириус скосил глаза. Серебристо-голубое сияние озарило его лицо. Он медленно моргнул, его челюсть слегка отвисла. Блэк перевел ошарашенный взгляд со Слезы лунного дракона на Римуса, а затем на Лилит, которая тихо закрыла за собой дверь, вытирая влажные следы на щеках.

— Я согласен, — хрипло, но твердо произнес Люпин. — Мы проведем ритуал.

Шок на лице Сириуса держался ровно секунду. А затем его губы медленно, неумолимо растянулись в широкой, совершенно безумной, сияющей улыбке. Облегчение, захлестнувшее его, было настолько велико, что он даже не стал вставать. Напротив, Блэк вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и отсалютовав им бокалом, словно они только что выиграли войну.

— Я же говорил тебе, Лунатик, — промурлыкал Сириус с непередаваемым самодовольством, скрывающим затаенную дрожь в голосе. — С Блэками и Кроули спорить бесполезно. Мы всегда получаем то, что хотим.

В его серых глазах плясали триумфальные